Война 1992 года, которую не забыть// Владимир Койка, герой без медалей: Нельзя было думать, что тебя убьют, мы держались только на храбрости

Мужество не всегда связано с формой, медалями или официальным признанием. Иногда оно рождается из желания защитить свое село, семью и близких людей. Для Владимира Койки война на Днестре началась без военной подготовки и без уверенности в завтрашнем дне, но с твердым решением остаться рядом с людьми из Кошницы. Тяжело раненный во время боев, ветеран и сегодня хранит в памяти те годы, когда жизнь зависела от одного‑единственного выбора — идти вперед только за счет храбрости.

Владимир Койка — уроженец села Кошница. Он работал водителем на пивзаводе в Дубоссарах. 2 марта 1992 года он, как обычно, пошел на работу.


«В городе была большая суета. Все бегали с автоматами. Я не понимал, что произошло. Когда пришел на работу, две женщины сказали нам возвращаться домой. Мы поехали домой. Меня спрятали в багажнике, чтобы меня не увидели. Гвардейцы меня разыскивали, чтобы забрать, но так я и не понял, за что. Наверное, я был более острым на язык, имел свои взгляды, которые не скрывал, а высказывал открыто», — вспоминает Владимир Койка, которому тогда было 35 лет.




В тот день сепаратисты арестовали шесть его коллег. Они были из Коржово и Кочиерь. Мужчины пропали без вести. Никто и никогда больше не получил о них никаких вестей.

Владимир Койка вместе с другими добровольцами в декабре 1991 года помешал проведению нелегитимными силами референдума в Кошнице. Сепаратисты намеревались занять четыре села: Кошница, Дороцкая, Пырыта и Похребя, которые сегодня находятся под юрисдикцией Кишинева.


«1 декабря 1991 года, когда был референдум, чтобы эта часть Днестра стала отдельным государством, к примэрии приехали около шести автобусов с флагами, а вдвоем с Анатолие Кроитором мы их разогнали. Они испугались и уехали. Они хотели провести референдум в нашем селе Кошница, в Пырыте, Похребе и Дороцкой. После этого начались напряженность, запугивания, я ходил на работу, и меня называли «боевой румын», — говорит участник тех событий.


Что же все‑таки произошло 2 марта 1992 года? Сепаратисты застрелили насмерть двоих своих людей, чтобы инсценировать провокацию, вспоминает Владимир Койка.


«Им были нужны жертвы, чтобы начать боевые действия. В Кочиерь был застрелен один гвардеец. Тогда полиция тоже была расколота и разделена на две части. Это был как раз руководитель их милиции, его и убили. В Дубоссарах был застрелен Сибченко, прямо перед отделением милиции. Они искали повод, чтобы расправиться с полицейскими. Быстро вошли и арестовали полицейских, находившихся в комиссариате. Их увезли в Тирасполь. Комиссариат был блокирован. Помню, последовала перестрелка. Пришли ребята из бригады специального назначения, они пришли по льду. Днестр был замерзший», — вспоминает ветеран.




Вернувшись домой в Кошницу, Владимир Койка участвовал в патрулировании села, которое организовывалось совместно с полицейскими. У них не было оружия, они охраняли покой жителей, следили, чтобы хозяйства не разграблялись. Община была сплоченной, вспоминает доброволец, хотя были и предатели, которые проявляли услужливость по отношению к гвардейцам, сообщая им обо всем, что происходит в населенном пункте.


«8–10 марта арестовали двух ребят, они возвращались с работы, это были полицейские в форме. Знаете где? Там, где и сегодня находится таможенный пост приднестровцев, это внутренняя таможня, вот там они (гвардейцы) и стояли. Останавливали автобусы, смотрели, кто ехал из Кишинева. Мы, все село, поднялись. Что это значит? Что сделали эти люди? Их увезли в комендатуру в Дубоссарах, а на следующий день отпустили. Мы перекрывали дороги, а они приезжали на БТР, чтобы нас запугать. Мы были без оружия. Помню, к нам иногда приезжали корреспонденты, переходили Днестр».


Затем последовала ночь с 13 на 14 марта 1992 года. Сепаратисты атаковали полицейский пост в Кошнице. Владимир Койка как раз патрулировал улицы села.


«Слышны были выстрелы, но у нас выстрелы слышались очень часто. Сепаратисты приходили и стреляли на окраине села, чтобы нас запугать. В шесть часов утра шурин сказал, что что‑то случилось. Я сразу встал с постели и пошел в больницу», — рассказывает ветеран.






Был убит водитель полиции, Николай Сотниченко, отец четверых детей, двое полицейских были ранены, еще двое взяты в плен. Этот трагический случай потряс всю общину. Люди готовились к ответным действиям.


«Мы разделились на группы. Оружия у нас не было. Ребята не были уверены, но мы чувствовали и предательство на политическом уровне. Первая неделя была для нас очень тяжелой. Мы вступили в бои, организовали взводы, выбрали командиров. Мы выбили их из Дороцкой, Похреби и отогнали за шоссе. Большой помощи сверху у нас не было. Приходили молодые добровольцы воевать, но нам нечего было им дать — ни оружия, ни боеприпасов. Напряжение было огромным, нужно было защищаться. Нельзя было думать, убьют тебя или нет, мы держались за счет храбрости. Все мы когда‑то служили в армии, но находились на мирной работе, то есть не были обучены и подготовлены к войне», — вспоминает ветеран.




Война оставила глубокую, кровоточащую рану. Взорвалась мина. На его глазах боевого товарища разорвало на куски.


«Взрыв практически разорвал его надвое. Другой товарищ Сергей Исайку остался без ноги, мы несли его на спине. И я наступил на мину, потерял ногу, а рука была ранена. Тогда у меня уже была семья, сыну было 6 лет. Вся моя семья увидела эту войну. Жена готовила еду на заводе, и когда меня ранило, меня как раз пронесли мимо нее, и она меня увидела. Она пришла в больницу и осталась со мной. Я лежал месяц с половиной, руки у меня были раздроблены, я даже не мог есть. Она кормила меня, ухаживала», — рассказывает Владимир Койка, который сегодня является инвалидом I группы.




У Владимира Койки нет медалей, хотя в 1992 году ему было присвоено отличие «За храбрость». В то время ветеран находился в больнице. На войне он потерял ногу и тяжело повредил обе руки. Боевые товарищи поехали в Кишинев, чтобы получить награду за него, но ее там уже не оказалось. Им сказали, что награда была получена. Медалей у него нет, и даже компенсацию за отработанный в Дубоссарах период он не может получить.


«Я работал в Дубоссарах, мне некому было оплатить этот отработанный там период. Я потерял эти дни при начислении пенсии. 2 марта я вернулся домой и даже зарплату за февраль не получил. И до сегодняшнего дня моя проблема не решена — чтобы мне оплатили, потому что я остался инвалидом; нужно было представить справку о полученной на работе зарплате, но откуда мне взять эту справку? В Дубоссарах я ее получить не могу. Так все и осталось», — признался ветеран.




У него осталась память об одном поступке, который он считает героическим: защита населенного пункта и недопущение продвижения сепаратистских сил к Кишиневу. Эта мысль и сегодня придает ему сил идти вперед. Несмотря на многочисленные испытания, Владимир Койка сохранил веру и душевное равновесие. Ветеран не выглядит отягощенным обидами и хочет подчеркнуть, что он простой человек, без медалей, который защищал свою страну.


«У нас нет медалей, мы простые люди, мы защищали свою местность, мы перекрыли гвардейцам путь к Кишиневу. Еще чуть‑чуть — и они вошли бы в Вадул‑луй‑Водэ, а если бы вошли туда, то дошли бы до Кишинева. Мы спасли Кишинев», — рассказывает ветеран.


В свои 70 лет ветеран видит решение вопроса мира и безопасности так: «Объединить страну и вступить в Европейский союз». У Владимира Койки много родственников и друзей на другом берегу Днестра. Они часто встречаются, беседуют. Это люди, много пережившие, готовые разделить ту же судьбу, что и граждане на правом берегу Днестра.


«Я считаю, что нужно объединить всю страну и войти в Европейский союз и не по частям. По частям ничего не сделаешь. Нам что, оставаться здесь? За Днестром у меня много родственников, друзей. Мы очень хорошо ладим, они приходят к нам, мы ездим к ним. Они больше молчат, потому что видят, что происходит в их селах, там большой упадок. Там есть опустевшие целые села. Молодежь там больше не остается», — рассказывает ветеран.


Можно ли было избежать войны на Днестре в 1992 году? «Не думаю», – утверждает бывший полицейский Комиссариата Дубоссар Михай Ротарь, который поделился своими воспоминаниями с корр. ГИА МОЛДПРЕС. «Напряжение началось гораздо раньше», – вспоминает ветеран о самом печальном периоде своей жизни, прожитом в прекрасном возрасте: ему был всего 31 год. «Мы даже не покинули территорию войны», – продолжил Михай Ротарь.

Война 1992 года, которую не забыть// История полицейского с Днестра: Они въезжали в село на бронемашине и стреляли

Илие Илиевичу было 27 лет, когда он вернулся домой в Республику Молдова. Он проходил службу в Советской армии в Нижнем Тагиле и отказался оставаться там, несмотря на заманчивые предложения. Его специальностью были стратегические ракеты и связь. Вскоре ему удалось устроиться на работу в Кишиневе, в Комиссариат полиции. 14 марта 1992 года вышел приказ о его приеме на службу, он получил удостоверение и решил приехать в родное село Похребя.

Война 1992 года, которую не забыть// История полицейского из с. Похребя, награжденного орденом Штефана чел Маре, который приехал защищать свое село